Сорока. Начало XX в.

К 1 января 1901 года в состав Сорокской волости входили Сорокское, Сухонаволокское и Шиженское сельские общества. Волостное правление находилось в селе Сороке. Расстояние от волостного правления до уездного города Кеми составляло 53 версты. В волости располагались два участка мировых судей, участок чиновников по крестьянским делам и призывной участок. Почтовый адрес: Сорокское почтово-телеграфное отделение.[1]
Площадь Кемского уезда, в состав которой до 1920 года входила Сорокская волость, в начале 1910-х годов достигала 455878 десятин. В карельских селениях в одноэтажных деревянных домах с тесовою на два ската кровлей жили карелы. В поморских деревнях и селениях, расположенных в устье рек, впадающих в Белое море, все так же продолжали осваивать недра Студеного Гандвига потомки новгородцев – поморы.
В 1903 году[2] в составе Кемского уезда существовало три стана, 22 волости, 57 сельских обществ, посад (Сумский), в 1914 году – три стана, 22 волости, 59 сельских обществ, Сумский Посад, сел и деревень – 162.
Численность населения Сорокской волости к 1906 году составляла 3248 человек, из них 1499 м. п. и 1749 ж. п. По данным 1910 года,[3] в волости проживало 3765 человек, Сумском Посаде – 1769, Лапинской волости – 1524, Нюхотской – 2137, Колежемской – 1145, Шуерецкой – 1168, Тунгудской – 2477, Маслозерской – 1130.
За период с 1904 по 1909 годы в Сорокской волости родилось 994 человека, а умерло 514, то есть на 100 рождений приходилось 51,8 смертей. Наибольший перевес в смертности за этот период наблюдался в г. Кеми (род. 646, ум. 500), Сумском Посаде (род. 279, ум. 233), Шуерецкой (род. 212, ум. 198), Нюхотской (род. 468, ум. 353) и других волостях.[4]
В «Списке более крупных торговых и промышленных предприятий Архангельской губернии» к 1909 году среди других значились предприятия смешанной торговли: владельцев Григория Семеновича Андреева в д. Выгостров Сорокской волости; Евдокии Яковлевны Антроповой, Агафьи Романовны Савиной в с. Шуе Шуерецкой волости; Якова Прокопьевича Богданова в с. Тунгуде Тунгудской волости, Анастасии Степановны Васильевой, Ивана Григорьевича Васильева, Федора Михайловича Курикова, Степана Сысоевича Шуттиева в с. Сороке (у последнего предприятие еще в Кеми).
В Сумпосаде владельцами предприятий смешанной торговли являлись: Ирина Ивановна Демидова, Василий Михайлович Куриков, Никифор Иванович Пальчиков, Иван Васильевич Шуттиев (последний владел предприятиями еще в Шижне и Колежме); с. Шижне – Степан Матвеевич Пальчиков; с. Нюхче – Максим Иванович Корельский; с. Колежме – Иван Васильевич Кочин.[5]
В начале XX века важными для жителей Поморья продолжали оставаться рыбные промыслы. К 1910 году в Сорокской волости 147 хозяевами и 325 рабочими промышленниками было добыто рыбы и жира на сумму 34050 рублей. В Колежемской волости кроме 85 хозяев и 227 рабочих промышленников насчитывалось 68 артельщиков. Ими добыто рыбы и жира на сумму 37710 рублей.[6]
Как и в предыдущем столетии, самые богатые уловы наблюдались близ селения Сороки, где сельдь промышляли не только поморы, но и карелы Летнеконецкой и Тунгудской волостей: «В Тунгудской волости с Дмитриевской субботы решительно почти все мужики, женщины и девицы отправляются в Поморье на сельдяной лов: меньшинство со своими ловушками, а другие – в паевщики и казаки к поморам. Лов сельдей продолжается до Рождества».[7] В селе Сороке лов сельди производился без ограничений: каждое семейство ловило на себя, сколько позволяли силы, и там, где было угодно.
В 1910 году в Сорокской волости неводами владело 700 человек, пайщиков состояло 1800, выловлено 273000 пудов сельди на сумму 127400 рублей. Стоимость сельдяного невода составляла 50–120 рублей. В волости числилось 40 семужьих заборов и одна морская тоня, Сумском Посаде соответственно 3 и 3, Нюхотской волости – 1 и 3, Шуерецкой волости – 8 морских тоней. За заборы и тони арендной платы в Сорокской волости было получено три тысячи рублей, Сумском Посаде – 441 руб., Нюхотской волости – 382 руб., Шуерецкой волости – 38 руб. Удочками и мережами ловили навагу как жители Сорокской волости, так и других волостей. Рыба в мороженом виде сбывалась в Олонецкую губернию, а часть колежемской наваги – в Петербург.[8]
С конца осени до конца декабря съезжались на сельдяной лов в Сороку промышленники из соседних поморских деревень и скупщики рыбы из Вологодской, Архангельской, Олонецкой губернии, а также с различными товарами торговцы. Любопытную картину представляла свободная ото льда Сорокская губа во время хорошего неводного промысла: «На небольшое сравнительно пространство выезжает больше тысячи карбасов. Колышется целый лес шестов. Точно старинное войско, вооруженное пиками и копьями, покрывают губу промышленники. Как в битве, снуют во все стороны карбаса… Мало одной пробы шестами. Надо следить и за добычей других. Если какая-нибудь артель добыла полную матицу и выметывает второй невод, к ней устремляются со всех сторон другие промышленники… Карбаса сталкиваются, мешают друг другу. Не стесняются в выборе ругательств ни мужчины, ни женщины… Стоящие над губой шум и гам слышны издалека…»[9]
Покрытая льдом Сорокская губа так же была полна народом, как и карбасами. Рыбаки с тем же шумом торопились занять себе хорошее место, из села «ехали наперегон», несмотря даже на то, что лошадь проваливалась в прорубь. Ее либо вытаскивали и гнали дальше, либо она выбиралась из ледяной воды сама. Также спешно прорубали железными пешнями лед, а вокруг размеренно хаживали по льду скупщики, всматривались: хорош ли улов или нет. От этого зависела цена рыбы. Рядом с промышленниками мужчинами трудились женщины, которые ничем не хуже и лошадью правили, и пешней работали: иная из них могла «заткнуть за пояс мужчину». Женщины тоже торопились, поскольку «один счастливый улов» мог дать такую добычу, какой не дождаться во все остальное время промысла. Каждая тоня привлекала внимание работающих по соседству промышленников: в случае удачи около нее группировались другие артели: «Пешнят рядом, спереди, сзади. Слышатся те же ругательства…»[10]
Перемены погоды зимой не всегда сопутствовали рыбакам в открытой ветрам Сорокской губе. Часто ломался лед и уносил с собой в море мережи. Так, во время промысла 1909 года рыбаки потеряли больше полутора тысяч мереж…
В эти годы распространенными в уезде оставались сетевязание, шитье карбасов и лодок. Владельцев парусных судов более всего насчитывалось в Сорокской волости: в 1899 году – 61, в 1910 – 57, тогда как в Сумском Посаде соответственно – 29 и 19, Нюхотской волости – 23 и 19, Колежемской – 29 и 17, Шуерецкой – 28 и 18.[11] В Сорокской волости в 1910 году построено 15 шхун, 13 гафель-шхун, 1 шхуна-барк, 23 яхты, 2 клипера, 1 брам, 3 промысловых бота, 1 шняка.
Просматривая архивные документы, удалось обнаружить на двадцати листах «Список крестьян Сорокской волости Сорокского сельского общества, получивших раздельные деньги по 4 руб. 50 коп. на каждую душу из сумм, вырученных от продажи рыболовных мест и тонь». Перечислю лишь некоторых сорочан: «Андрей Иванов Камбалин (получил на 5 душ 22 руб. 50 коп.), Василий Александров Моторный (на 1 душу – 4 руб. 50 коп.), Александр Максимов Морозов (на 2 души – 9 руб.), Мария Акимовна Камбалина (на 2 души – 9 руб.), Павел Васильев Жеребцов (на 5 душ – 22 руб. 50 коп.), Федор Егоров Старков (на 1 душу – 4 руб. 50 коп.), Михаил Иванов Носков (на 4 души – 18 руб.), Евдокия Ивановна Смолькова (на 1 душу – 4 руб. 50 коп.)»[12] и др.
Сорочане занимались не только семужьим и сельдяным промыслами, но еще работали на лесозаводах, построенных братьями Беляевыми, кроме этого, заготавливали бревна и дрова для судохозяев, которые вели торговлю с Норвегией или Мурманом. Так, в 1910 году в Сорокской волости на лесозаводах трудились 120 человек, рубкой дров занимались 5. Больше всего на рубке дров было занято жителей Лапинской волости – 60 человек, а на рубке и сплаве леса – 130. Пиленый лес отправлялся в Англию, Швецию, Норвегию, Германию и Данию.
Работы на сплаве несколько отличались одна от другой. Нетрудной являлась работа, когда лес плыл по реке без порогов: одни рабочие следили за тем, чтобы лес не оставался сзади, другие отпихивали бревна, приставшие на пути к берегам, третьи плыли вместе с харчевой; четвертые катали лес с берегов реки и т.д. Совсем иное дело, когда лес шел порожистыми местами: тогда перед порогом ставили запань, которая позволяла «остановить на время лес и не дать ему возможности в последующем идти по порогу сплошной массой – «пыжом». Запань устраивали из бревен, «скрепленных посредством каната в виде длинной полосы, перетянутой поперек реки». Когда прибывало много леса, то один конец запани у берега немного отпускали вдоль по течению реки, делая своего рода «ворота» для деревьев, то есть проход. Возле ворот рабочие следили за тем, «чтобы лес шел по порогу в возможно меньшем количестве». Лес, оставшийся в пороге на мелких местах, именовался «косами». Такие «косы» рабочие и сами устраивали: стоя на них, они наблюдали, чтобы не образовывался залóм, то есть чтобы бревна не становились поперек узкого прохода в пороге и не закрывали «ворота». Но самой трудоемкой работой считалась сплав леса по озерам.[13]
***
В «Адрес-календаре Архангельской губернии на 1904 год» сообщается, что в селе Сороке полицейским урядником Кемского уезда Сорокских лесопильных заводов служил крестьянин Василий Парамонович Ушаков.[14]
В 1904 году законоучителем Сорокского сельского училища служил Николай Григорьевич Канорский, учителем – Андрей Иванович Лобанов. В церковно-приходской заводской школе села Сороки законоучителем и учителем – потомственный почетный гражданин Николай Александрович Алексеевский.[15] В 1909 году училищем заведовал Егор Григорьевич Зыков, законоучитель – священник Николай Григорьевич Канорский, учитель – Дмитрий Осипович Калганов.[16]
В 1906 году Сорокское почтово-телеграфное отделение возглавлял Александр Васильевич Красильников, в 1913 году начальником Сорокской почтово-телеграфной конторы являлся губернский секретарь Александр Васильевич Елисеев. Здесь служили чиновники: 5 разряда – Зинаида Александровна Медведева, 6 разряда – Иван Васильевич Едемский, надсмотрщик конторы – Николай Иванович Шангин.[17]
В 1909 году Сорокской таможенной заставой управлял коллежский асессор Егор Иванович Сабинин, Сорокским лесничеством заведовал старший лесной ревизор надворный советник Сигизмунд Юльевич Тромщинский, лесной кондуктор – Александр Александрович Строгальщиков.[18]
Известны имена медиков, служивших в 1910 году: уездный врач Кемского уезда – Иван Васильевич Изюмов, сельский врач Сумского Посада – Тихон Иванович Автономов, фельдшер Сорокской волости – коллежский регистратор Степан Дмитриевич Семаков, Маслозерской – коллежский регистратор Гавриил Михайлович Кокшаров, повивальные бабки: уездная – Матрена Федоровна Коптякова, в Сумском Посаде – Анна Семеновна Боговая. [19]
Морское сообщение поддерживалось Товариществом Архангельско-Мурманского срочного пароходства, рейсы которого начинались с первой половины мая и продолжались до конца сентября – начала октября. По Онежской линии пароходы при отходе по вторникам заходили, в том числе в Нюхчу, Колежму, Суму, Сороку, возвращаясь в Архангельск в воскресенье, а при отходе по четвергам, – еще и в Шую, возвращаясь во вторник.
***
Источники начала XX века сообщают о строительстве нового здания для Сорокской женской одноклассной церковно-приходской школы. Она была открыта в октябре 1910 года и в течение трех лет располагалась в квартире местного священника Николая Канорского. За время своего существования школа упрочила положение в селе, где уже много лет действовали «благоустроенные училища Министерства народного просвещения», да и среди местных жителей школа была востребована, хотя значительная часть жителей Сороки принадлежала к «старообрядцам разных толков».[20] Напрямую просить у них помощи в сборе средств означало «повредить делу»,[21] поэтому основным пожертвованием на постройку школы был корабельный сбор с судов, приходивших за лесом к местному лесозаводу.
С местом для строительства определились не сразу: пытались купить старый дом в центре Сороки, просили разрешения построить в церковной ограде, но все же единственное свободное место находилось на краю села, откуда открывался «широкий простор на соседние сенокосные участки крестьян».[22] Здесь тоже возникли проблемы, поскольку на этом месте находился амбар одного из торговцев. К счастью, все разрешилось благополучно: торговец пожертвовал амбар в пользу школы. Сорокское сельское общество согласилось «отвести освободившееся место», было получено разрешение «на заготовку 475 бревен из казенного леса».[23] Строительство началось… «Потребовался камень для фундамента школьного здания, – читаем в заметке, – с просьбой о пожертвовании о. заведующий школой обратился к крестьянину М. Емельянову. Узнав, что на постройку имеется только 1000 руб. и что на эти средства здания не построить, М. Емельянов не только пожертвовал камень, но еще дал 50 руб., присоединив при этом одну просьбу – принять в школу его дочь, бывшую ученицу, если пожелает учиться».[24]
Немалую помощь в строительстве школы, продолжавшееся более четырех месяцев, оказали староста Сорокской церкви Ф. М. Куриков, «хорошо осведомленный в вопросах строительного характера» и управляющий лесопильным заводом Беляевых П. Тикстон, который пожертвовал 4250 кирпичей «хорошего качества по 30 руб за тысячу по местным ценам», пиловочные и строительные материалы на 105 руб. 65 коп., кроме того, он освободил для работы в школе заводских печника и столяра.[25]
Новоустроенная школа располагала просторным светлым классом для 50 учениц, просторной «хорошо устроенной раздевальней», где ученицы могли играть во время перемен, приемной, кухней и большой, устроенной в мезонине здания, комнатой для учительницы. Сообщалось, что в школе ученицы достигали хороших успехов, под руководством учительницы С. Н. Канорской «стройно» исполняли церковное пение, церковно-славянское чтение…[26]
***
Важным событием в истории поморских сел был проведенный в с. Сороке с 1 по 6 декабря 1913 года I-й съезд рыбопромышленников Поморско-Мурманского района. На нем обсуждался вопрос о причинах упадка мурманских промыслов.
В работе съезда приняли участие 50 человек, в том числе 20 представителей от Сорокской, Шуерецкой, Колежемской и Нюхотской волостей Кемского уезда, Кушерекской, Малошуйской, Нименгской, Кяндской волостей Онежского уезда, рыбопромышленной части населения Сумского Посада, 7 представителей от местных отделов Архангельского Общества изучения Русского Севера (АОИРС) – Поморского, Виремского и Сорокско-Карельского, представитель от товарищества Архангельско-Мурманского срочного пароходства, представитель от рыбопромышленного надзора Архангельской губернии в лице заведующего рыбными и звериными промыслами М. Т. Талалаева и непременный член Архангельского губернского по крестьянским делам присутствия Л. А. Пятин.
Открыл съезд С. В. Постников, председатель Поморского Отдела АОИРС, затем было избрано бюро съезда – С. В. Постников, Ф. П. Рохмистров, А. А. Каменев, А. М. Падорин. В связи с тем, что съезд проходил во время сельдяного лова, заседания бюро с участием членов съезда, желающих эти заседания посещать, проводились с 11 до 14 часов, а общие собрания после 17 часов, – когда сорочане освобождались от промысловых занятий.
Целый ряд причин упадка мурманских промыслов высказал в своем выступлении Е. Г. Васильев (с. Сорока): «Прежде всего, – подчеркнул он, – промыслы эти отстоят далеко от Поморья и не связаны с ним мало-мальски сносными путями сообщения, которые бы были доступны в течение всего года. Второй причиной нужно признать развитие местных заработков в связи с увеличением количества лесопильных заводов, отвлекающих часть населения от Мурмана. Далее, у некоторых промышленников появился новый вид промыслов – скупка в Норвегии дешевой рыбы и перевозка ее на своих судах в Архангельск…»[27]
Е. Г. Васильев отметил, что на Мурмане остались лишь мелкие промышленники, и те попали в зависимость от скупщиков, кроме того, промышленники, едущие на Мурман, переносили «ужасные бедствия» на пароходах Мурманского общества: зачастую, на заваленных бочками палубах, под открытым небом они ютились, «не смея подчас и уснуть». Совершенно по-другому все сложилось бы, если бы Мурман был связан с внутренней Россией железной дорогой.
Подобное мнение высказали и другие участники съезда, поскольку железная дорога, действительно, способствовала бы доступности сообщений Поморья с Петербургом, обеспечила бы доставку свежей рыбы на столичный рынок, дала бы возможность промышленнику продавать рыбу не по самой низкой цене. Кроме того, лов рыбы мог бы начинаться уже в марте. Е. Г. Васильев привел такой пример: «В эти дни в селе Сороке выловлено свыше 5000 пудов сельди. Будь железная дорога, сельдь не пришлось бы везти 480 верст гужом, мять ее и портить». Съезд принял единогласное решение о необходимости возбудить ходатайство о проведении железной дороги из Петербурга через Петрозаводск, через Поморье до Александровска.
II съезд рыбопромышленников состоялся в 1915 году в Сумском Посаде, III съезд – в 1916 году. В его работе принимало участие всего около сорока человек, что объяснялось массовым призывом мужского населения в войска, а также «экономическим расстройством».[28] Участники III съезда пожелали включить селения Вирму, Сухонаволоцкое, Летнюю реку, Калгалакшу и Черную реку в число пунктов, обслуживаемых пароходами Архангельско-Мурманского товарищества. Высказывались пожелания о введении в поморском крае всеобщего обучения и открытия в Суме, Нюхче, Кушереке высших начальных училищ, а также создания народных домов во всех крупных селах Поморья, отдельных ремесленных мастерских, одного специального правительственного ремесленного училища в центре Поморья. Обсуждался вопрос помощи семьям погибших и потерявших трудоспособность на войне поморов, устройства в крупных поморских селах приютов-общежитий за счет правительства и местных средств.
На съезде была представлена записка инспектора путей сообщения Н. Б. Емельянова о проведении железнодорожной линии Сорока–Сумский Посад–Онега–станция Холмогорская с заключением комиссии, которая «нашла, что соединение железнодорожной линии Сорока – Петрозаводск новым рельсовым путем со станцией Холмогорской Архангельско-Вологодской железной дороги и станцией Котлас имеет для Поморского края огромное значение как в государственном, так и в культурно-экономическом отношениях, и осуществление проекта инженера Емельянова очень желательно в самом ближайшем времени»…[29]
***
В 1914 году Россия вступила в Первую мировую войну в коалиции с Англией и Францией против Германии, Австро-Венгрии и их союзников, войну, сказавшуюся на состоянии жизни и в нашем крае в том числе: ухудшились условия для экспорта, на внутреннем рынке упал спрос на лесоматериалы, деревенские хозяйства лишились многих рабочих рук, сократились рыбные промыслы.
Более 2 миллионов солдат и офицеров Австро-Венгрии и свыше 160 тысяч военнослужащих германской армии оказались в плену во время Первой мировой войны. В строительстве Мурманской железной дороги использовался и их труд. Дорогу строили рабочие-отходники из различных губерний страны, военнопленные австро-венгерской и германской армий, китайские, финские, казахские рабочие, солдаты железнодорожных батальонов, рабочие из Канады, и даже около 1500 «завербованных девиц из среднерусских провинций».[30]
5 декабря 1914 года Советом министров были утверждены «ассигнования на сооружение дороги за счет казны в кратчайшие сроки» и строительная ведомость, в которой на сооружение линии Петрозаводск – Сорокская бухта значилась сумма 17 042 381 рубль.[31]
За 20 месяцев было построено 987 кмжелезнодорожных путей:[32] «С января по декабрь 1915 года – участок железнодорожной ветки Петрозаводск–Сорокская губа Белого моря; с июня 1915 до мая 1916 – участок от Кандалакши до станции Семеновская на Мурмане; с сентября 1915 по ноябрь 1916 вступила в строй железнодорожная ветка Сорокская губа – Кандалакша».[33] 29 декабря 1915 года была открыта станция Сорокская. В этот день завершили первый этап работ: уложили пути на участке Петрозаводск – Сорока.
Дорога связала между собой разобщенные населенные пункты. В чрезвычайно тяжелых условиях работали ее строители: плохо одетые, голодные трудились они по 12–16 часов в сутки. В декабре 1915 года рабочие участка Сорока–Кемь телеграфировали в управление стройки: «Порцию пищи убавили наполовину, обещали оставить на хлебе и воде».[34] 13–14 октября 1916 года во время строительства Мурманской железной дороги в районе станции Сорокская (карьер, 345-я верста) в связи с неуплатой жалованья за 2,5 месяца рабочие-китайцы отказались выходить на работу.[35]
На трассе вспыхивали эпидемии оспы, дизентерии, сыпного и брюшного тифа. Многие умирали от цинги, хотя линия постройки Мурманской железной дороги и была распределена на врачебные участки: 205 коек временных больниц и 178 коек временных заразных бараков на участке Петрозаводск–Сорока; 185 коек временных больниц, 28 коек временных приемных покоев, 184 койки временных заразных бараков на участке Сорока–Кандалакша. Всего вдоль линии постройки, «с учетом имеющихся постоянных врачебных пунктов Архангельской губернии»: 45 коек постоянных больниц, 525 коек временных больниц, 156 коек временных приемных покоев, 488 коек временных заразных бараков. «На каждом врачебном участке (2-й, 3-й, 4-й) в течение января–марта 1916 года болели цингой по 600–700 военнопленных».[36]
Из телеграмм, отправленных из Сороки: «Пленные, присылаемые с Южной части, прибывают в невозможном виде без сапог и обмундирования. Кроме всего прочего, заявляются больными. <…>» (25 июля 1916 г.);[37] «Просим немедленно дать распоряжение в контору 4-го участка инженеру Рощинскому, чтобы выдавали установленную норму ежедневных продуктов 30 военнопленным, которые вырабатывают кирпичи для средней части Мурманской дороги, <…> военнопленные уже пятый день не имеют мяса, сала и прочих продуктов. <…>» (24 мая 1917 года).[38]
Страницы истории строительства Мурманской железной дороги рассказывают нам об изнурительном труде рабочих, бесправии военнопленных, многие из которых были похоронены на Сорокском приходском кладбище: 25-летний Степан Дерич, австрийский подданный, хорват, умерший от туберкулеза легких, 32-летний Ареаш Пунцендоблер, австрийский подданный, немец, скончавшийся от цинги… 22-летний, 30-летний, 28-летний…
Австрийский подданный, сербский, венгерский, германский… Римско-католического вероисповедания, евангелистского, лютеранского…
Умер от цинги, катаральной пневмонии, катара желудка, заражения крови, утонул, трагически перерезан машиной, причина смерти не указана… Умер в Растьнаволоке, больнице, железнодорожной больнице… Погребен на Шуерецком кладбище, кладбище «Сосновое», «Кокорино», «Черный наволок», Сорокском приходском, Сорокском, место погребения не указано…

С.В. Кошкина, зав. информац.-краевед. отд. МБУ «ЦПК»

—————————————


[1] Приложение // Адрес-календарь Архангельской губернии на 1901 год с приложением списка волостей Архангельской губернии к 1 января 1901 года. – Архангельск : Губернская типография, 1900. – С. 18.
[2] Куратов, А.А. Кемский уезд / А.А. Куратов // Поморская энциклопедия : в 5 т. Т. 1. Указ. соч. С. 184.
[3] Памятная книжка Архангельской губернии на 1911 год. – Архангельск : Губернская Типография, 1911. – С. 144 -145.
[4] Памятная книжка Архангельской губернии на 1912 год. Указ. соч. С. 98.
[5] Памятная книжка Архангельской губернии на 1909 год. – Архангельск : Губернская Типография, 1909. – С. 105.
[6] Памятная книжка Архангельской губернии на 1912 год. Указ. соч. С. 108.
[7] Там же. С. 109.
[8] Памятная книжка Архангельской губернии на 1912 год. Указ. соч. С. 111-114.
[9] Из картинок сельдяного промысла в с. Сороке // Известия Архангельского Общества изучения Русского Севера. – 1910. – №8. – С. 28. Далее используется сокращенное наименование источника: ИАОИРС.
[10] Из картинок сельдяного промысла в с. Сороке… Указ. соч. С. 29.
[11] Памятная книжка Архангельской губернии на 1912 год. Указ. соч. С. 119, 120.
[12] НА РК. Ф. 604. Оп. 3. Д. 5. Лл. 5, 6, 8.
[13] Бубновский, М. Жизнь рабочих по сплаву бревен в Архангельской Карелии / М. Бубновский // ИАОИРС. – 1911. – № 19. – С. 596-597.
[14] Адрес-календарь Архангельской губернии на 1904 год. – Архангельск : Губернская типография, 1904. – С. 114.
[15] Там же. С. 109, 112.
[16] Памятная книжка Архангельской губернии на 1909 год. Указ. соч. С. 161.
[17] Памятная книжка Архангельской губернии на 1914 год. – Архангельск : Губернская Типография, 1914. – С. 13.
[18] Памятная книжка Архангельской губернии на 1909 год. Указ. соч. С. 160.
[19] Памятная книжка Архангельской губернии на 1911 год. Указ. соч. С. 119.
[20] Постройка нового здания для Сорокской женской школы Кемского уезда // АЕВ. – 1914. – 15 апр. (№8). – Ч. неоф. – С. 177.
[21] Там же. С. 177.
[22] Там же. С. 177.
[23] Там же. С. 177.
[24] Там же. С. 179.
[25] Там же. С. 179.
[26] Там же. С. 179.
[27] Поморский рыбопромышленный съезд // ИАОИРС. – 1914. – №5. – С. 131.
[28] Третий рыбопромышленный съезд Поморско-Мурманского района // ИАОИРС. – 1916. – №3. – С. 119.
[29] Третий рыбопромышленный съезд Поморско-Мурманского района // ИАОИРС. – 1916. – №3. –  С. 121.
[30] Агамирзоев, К. Путь на Север : исторический очерк / Карен Агамирзоев. – Петрозаводск : Скандинавия, 2008. – С. 9.
[31] Там же. С. 9.
[32] Там же. С. 9-11.
[33] Гнетнев, К.В. Беломорканал : времена и судьбы / Константин Гнетнев. – Петрозаводск : Острова, 2008. – С. 46.
[34] История Карелии с древнейших времен до наших дней. Указ. соч. С. 319.
[35] Общественно-политическая история Карелии 20 века : очерки и статьи. – Петрозаводск : Карельский научный центр РАН, 1995. – С. 22.
[36] Агамирзоев, К. Путь на Север : исторический очерк. Указ. соч. С. 54.
[37] Там же. С. 58.
[38] Там же. С. 67.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *